LIVING TAPESTRY
BLIND SPOT
DISSIDENT
REFLECTION IN A SPACE
OPTIMIST
NARCISSUS
NO. 0
BLUEST OF THE SEAS
WASHERWOMEN
POSSESSIVE SHOEMAKER
STALE NEWS
UNDER THE WEATHER
INFORMER
CASTS
JOURNEY
LIVE CAM RENAISSANCE
DOLL HOUSE
PERSONAL SPACE
PERSONAL SPACE #2
THE PEST
TABLETOP MEMORIES
ANXIETY
WEATHER FORECAST
ON THE LOOKOUT
COLOURING SOUNDSCAPES
REFLECTION ON LIFE NO. 125082
WEATHER FORECAST - WINTER/SUMMER
CLOUD THAT SMELLED BLUE
SOCKS SNAPPER
VEXATION OF SPIRIT
STORM IN A TEA GLASS
SHADOWS
HOIST
CARDBOARD DRIPPINGS
ACROBATS
GRAVITATION
BREATHING IN THE AIR
WE ARE HERE
INFINITY
1928
WINDOW SASH
SNOWBALL FIGHT
TODDLER
STATICVIDEO
POLAR BEAR FODDER
TREMBLING CREATURES
LIFE IS STRUGGLE
MADE IN ANCIENT GREECE
JUMPING JACKS
FISH TALK
SPEEDLESS
IN THE SHADE OF AN OLIVE TREE
TOUCHMEWEB
FUR DIE STADT
THE ANGEL
DRUMPAINTING

THE STORY OF HEROIC PILOT

SARCOPHAGUS, Ghanaian Style, or the Funeral
A SYMPHONY for X Slide Projectors
BRIDE
work






СЛЕПАЯ ЗОНА ОБЗОРА


Анна Франц и Лаборатория CYLAND
Видео инсталляция
Санкт-Петербург, 2017

В наше время большинство людей получает информацию из интернета. Доступные кадры о блокаде Ленинграда немногочисленны и рассказывают о ней обыденно и сухо: трупы на обочине дороги; женщина, везущая на санках замотанного в саван мертвого ребенка; люди, набирающие воду из проруби в Неве; обледенелые остановившиеся троллейбусы на Невском. Эмоции скрыты, проверены цензурой и отфильтрованы в послевоенное время.
В Ленинграде в годы блокады действовал закон, по которому запрещалось «фотографирование и производство киносъемок в пределах города». Сохранилось очень мало фотографий из повседневной жизни людей. Нет портретов «на память» и «моя семья». Поэтому особенно дороги чудом уцелевшие фотографии из семейного архива.
Как и все блокадники, мои родственники, пережившие начало блокады и эвакуацию, не любили рассказывать о том, через что им пришлось пройти. Может быть, они щадили меня и осознавали, что тому, кто там не был, этого никогда не понять. Больше всего из их скупых рассказов мне запомнились описания эвакуации по замерзшей Ладоге — Дороге жизни. Теперь я понимаю, что это были не рассказы, а неуходящая незабываемая боль.
Всего за период блокады эвакуировали 1,5 миллиона человек, и в числе вывезенных по Дороге жизни были бабушка с моим маленьким папой и семья моей мамы. Выживали не все. Им повезло. Они выжили. Теперь есть я, сестра, мой сын и мои племянники. У них тоже будут дети и внуки…
«Слепая зона обзора» — так называется невидимая для автомобилиста часть дороги. В одноименной инсталляции прямая трансляция с веб-камер Невского проспекта сливается с фотографиями из семейного альбома. Мы смотрим на современный город в реальном времени, но невидимым остается для нас понимание того, что пережили более миллиона погибших и еще столько же эвакуированных. Единственные «нити памяти» — это их слова, написанные в дневниках, редкие запомнившиеся рассказы и немногочисленные фотографии.

«Помогал нам также двоюродный брат дяди Славы — военный моряк Борис Миронов. Он несколько раз привозил нам черные армейские сухари, а весной 1942 года, когда мы уже потеряли бабушку Марию Федоровну Бургову, Борис Николаевич Миронов помог нам с эвакуацией через Ладожское озеро по Дороге Жизни на Северный Кавказ.
Именно в лермонтовских местах ленинградцев подкармливали, подлечивали, чтобы потом отправить в конечное место эвакуации. Так Институт киноинженеров перебазировался в старый Самарканд, а киностудия «Ленфильм» (как и «Мосфильм» и другие) была вывезена в Казахстан, в город Алма-Ату.
По дороге было все: жуткий холод, и рискованный авторейс по тающему льду Ладоги, и затем голодный понос — уже за кольцом блокады. Везли нас в теплушках. Я спал на верхних нарах, а мама, тетя Мика и дядя Слава — внизу. На железнодорожной станции в Белоруссии дядя Слава пошел, как всегда, выменивать шмотки на кислое молоко и хлеб. А я спал. Но сквозь сон мне казалось, что меня зовет мама. А я спал. Когда же я очухался и пробрался к ней на нары, она уже умерла».
Из воспоминаний моего дяди Вячеслава Эдуардовича Волка

Потом в дороге умрет и тетя Мика (Людмила Алексеевна Бургова). В Самарканд доберутся только десятилетний Славик и мой дедушка, Вячеслав Алексеевич Бургов.

English



“Слепая зона обзора" в Санкт-Петербурге (2017)